институтка
Как жаль, что ни вы, ни я не умеем петь
Сейчас читала прекраснодушный пост в фейсбуке и вспомнила свою выписку из "Волхва":

Элефтерия — свобода. Она была твердыней, сутью — выше рассудка, выше логики, выше культуры, выше истории. Она не являлась богом, ибо в земном знании бог не проявлен. Но бытие непознаваемого божества она подтверждала. Она дарила вам безусловное право на отреченье. На свободный выбор. Она — или то, что принимало ее обличье — осеняла и бесноватого Виммеля, и ничтожных немецких и австрийских вояк. Ею обнимались все проявленья свободы — от самых худших до самых лучших. Свобода бежать с поля боя под Нефшапелью. Свобода бороться с первобытным богом Сейдварре. Свобода потрошить сельских дев и кастрировать мальчишек кусачками. Она отвергала нравственность, но рождена была скрытой сутью вещей; она все допускала, все дозволяла, кроме одного только — кроме каких бы то ни было запретов.

Эту выписку я сделала лет в двадцать и привожу ее здесь полностью: тогда я выпустила пассаж про бесноватого Виммеля и кусачки. Чтобы найти ее, мне понадобилось найти старый блокнот и пролистать все выписки из "Волхва". Сейчас меня так удивило, что все они о свободе. Кажется, чего уж у меня тогда было в избытке, так это ее.

Я бы не поменялась жизнью с тогда на сейчас: меньше всего мне хотелось бы стать такой же прекраснодушной. Но хотелось бы снова получить столько же свободы, чтобы думать о ней.